В рубрике:| КУЛЬТУРА, РЕПОРТАЖИ

Любовь как вредная привычка

Опубликовано: 26 марта 2010. Автор: admin

Премьера спектакля БЛИЖЕ

Премьера спектакля по мотивам пьесы Патрика Мамбера «Ближе», состоялась на сцене центра-музея В. Высоцкого 20 марта. Ставя этот спектакль, режиссер Владимир Агеев пошел на рискованный шаг. До него, «Ближе» уже четырежды ставили в столице, но каждый раз неудачно. На этот раз, историю «любовного четырехугольника» на сцене играет блистательная четверка: Виктория Исакова, Максим Виторган, Агния Кузнецова, Евгений Стычкин.

Из декораций – только два плазменных телевизора. Вместе с четырьмя персонажами они создают на сцене целый мир. Здесь несколько лет бурных отношений «любовного четырехугольника» укладываются в два с половиной часа. Высокая игра создает ощущение, будто зрители подглядывают за личной жизнью героев в замочную скважину. Актеры на сцене часто курят и нередко допускают непечатные выражения. «Другой театр» вновь разрушает привычные стереотипы.
Актер Евгений Стычкин, исполняющий роль Дэна, любезно согласился ответить на наши вопросы:

Ваши собственные впечатления от происходящего на сцене?

Евгений Стычкин: — У меня очень сложные отношения с этим спектаклем, потому что мне изначально не была близка пьеса. Притом, что пьеса очень хорошая… Пьеса великолепная! Но мне, потому что я ханжа и потому, что я являюсь типичным представителем русского мужского шовинизма, с полным отсутствием сексуального образования, пьеса не очень близка. Она «не очень на ухо ложится». Но так как играть мне предложил режиссер Владимир Агеев, а я с ним в прошлом году выпустил спектакль «Девушка и революционер», я доверился ему и теперь не жалею. Одной из главных задач для меня было «оторваться от пьесы», для того, чтобы то, про что она написана, не стало основной темой спектакля. А насколько мы справились, это уже судить публике.

Непечатные выражения – стоило ли пихать их в пьесу? Или это неотъемлемая ее часть?

Евгений Стычкин: — Именно об этом я говорил. Пьеса английская… В английском языке мат и вообще, разговоры на сексуальную тему по-другому звучат. Это совсем другая культура. Мы должны были бы взять на себя смелость и такие разговоры совсем убрать. Мы и так убрали процентов семьдесят. Но, мне кажется, убрать совсем — это было бы неправильно. Это было как в анекдоте, в котором дети, играющие рядом со стройкой, начали ругаться матом и мамы пошли жаловаться прорабу. А он сказал, что нет, не ругается никто матом. Вот вчера Петровичу на голову капало олово, он сказал « — Аккуратнее, мне на голову капает олово». Пьеса сыгранная иначе выглядела бы также нелепо.

В пьесе Ваш герой говорит « — Без правды мы звери». На Ваш взгляд, сама эта пьеса – правдива или сюжет утрирован?

Евгений Стычкин: — Нет, я думаю, что сюжет совершенно не утрирован! Это абсолютная правда! Конечно, у каждого своя история, своя жизнь и каждый распоряжается ею по своему… Но пьеса, безусловно, абсолютно правдива. Может быть, поэтому она так и раздражает, когда читаешь ее впервые. Поэтому она так и затрагивает. Кажется « — Ой, ну какая гадость: здесь они играют вот это, а здесь рассказывают про это… Так же не бывает!». Так кажется именно потому, что это, к сожалению, очень близко к действительности.

Можете ли Вы охарактеризовать жанр. Что это все-таки, трагедия?

Евгений Стычкин: — Это размышления на тему несовершенства человека, очень трагичное размышление, которое выбрало для себя язык комедии.

На сцене очень много курят. На Ваш взгляд, без этого можно было обойтись, или это, опять же часть той пьесы, что была взята за основу постановки? Кстати, Вы лично курите?

Евгений Стычкин: — Практически нет. На сцене курю, в кино курю. В жизни я могу выкурить одну сигарету в день. Могу выкурить и десять, если мне очень хочется, могу два-три месяца не курить, если нет желания. И так я курю лет пятнадцать. Каждый раз, когда меня кто-то видит с сигаретой, говорят « — Через месяц, мы увидим, как ты раскуришься!», а я вот не раскуриваюсь…
Что же касается пьесы, я думаю, что без этого вполне можно было бы обойтись. Учитывая то, что это как всегда в спектакле «некая каска». Наверное, спектакль мог быть совершенно другим, но он такой, какой есть.

Ваш герой, каким он стал на сцене, это исключительно прописанная роль и требования режиссера? Привнесли ли Вы в него что-то от себя?

Евгений Стычкин: — Я вообще стараюсь очень много предлагать во время репетиций. Не знаю «от себя» ли, или от своих каких-то представлений, оттого, что я где-то видел и мне хотелось бы попробовать… Я не представляю, откуда это все берется, но я, конечно, очень много предлагал, а Владимир отбирал и отметал то, что ему не близко… Или сам предлагал и заставлял нас делать…
Конечно, имеет значение, что именно ты предлагаешь. Но Владимир Агеев всегда предлагает такие сложные конструкции, что в этой конструкции далеко не разболтаешься.

В каких еще спектаклях Вы сейчас заняты?

Евгений Стычкин: — Я играю еще четыре спектакля:
«Розенкранц и Гильденстерн мертвы» — это поставил Павел Сафонов, в «Другом театре», в прошлом году. Где я играю Розенкранца… Это совершенно необыкновенная пьеса! Каждое слово в ней – на вес золота!
Также я играю в спектакле «Девушка и революционер» и Агнией (актриса Агния Кузнецова.- Прим Ред). Я играю Сталина. Это постановка Владимира Агеева в театре «Практика».
Играю в спектакле «Проявления любви», его поставила Ольга Субботина в «Другом театре». Этой постановке уже пять лет, но я играю его всегда с огромным удовольствием. Этот спектакль растет вместе с нами, как и любой спектакль. Но этот особенно! Там огромный плацдарм для импровизации и для какого-то дыхания, нашего собственного… И соответственно, чем больше мы меняемся, тем больше меняется спектакль.
Играю в «Дон Жуан и Сганарель» Владимира Мирзоева, в театре им. Вахтангова, где я состою в труппе.
И иногда, еще я играю спектакль «А чой-то ты во фраке?» в театре-школе современной пьесы. Я это делаю в течение пятнадцати лет…

При такой занятости, возникает вопрос, как Вам еще удается сниматься в кино? И свободны ли Вы сейчас для кино?

Евгений Стычкин: — Да я свободен для кино! Я стараюсь не выпускать более одного спектакля в год, а иногда даже делаю год-паузы. Так или иначе я стараюсь, чтобы не было более шести-семи… Ну восьми вечеров в месяц, которые я занят. Соответственно, у меня есть от двадцати двух до двадцати семи дней, которые я вполне могу отдать кинематографу. Если это серьезный какой-то кинопроект, я заранее планирую и иду на поклон к руководителям театров, чтобы месяц или два мы играли понемножку. Ровно столько, чтобы не забыть про что спектакль.

Вы говорите, что стараетесь не выпускать более определенного количества спектаклей. То есть, Вам самому хотелось бы больше?

Евгений Стычкин: — Иногда приходится рассматривать предложения не в контексте одного, отдельно взятого предложения, а вообще, в контексте всей моей жизни. Например, отказываться от совершенно замечательного предложения потому, что делал недавно что-то подобное. Или просто, потому что уже чем-то занимаешься, а все одновременно делать невозможно, просто потому что будет страдать качество. Грубо говоря, репетируя спектакль я не снимаюсь. Сейчас я закончу репетировать спектакль и начну сниматься в двух картинах до конца июня… И это время я буду заниматься только кино! И даже того, что конец одного фильма чуть-чуть совпадет с началом второго – жертвами, поклонами продюсерам я пытаюсь избежать. Если возможно построить свою жизнь так, чтобы ничто не происходило параллельно и одно не мешало другому – это нужно делать!

В каких именно фильмах Вы собираетесь сниматься летом?

Евгений Стычкин: — Первый фильм называется «Белая гвардия». Его снимает режиссер Сергей Снежкин. В фильме я играю «Карася». Это одно из моих любимых произведений. Я напросился и рад, что моя настойчивость увенчалась успехом.

Вы участвовали в пробах или Вас сразу утвердили?

Евгений Стычкин: — Да, были пробы. Я проб не стесняюсь, не вижу в этом ничего страшного. Это всегда ужасно неприятно тем, что на пробах ничего особенного ты не покажешь. Потому что это быстро, потому что ты волнуешься, тебе важно получить эту роль. Потому что представления, которые у тебя сформировались до встречи с режиссером, не соответствуют представлениям режиссера, и ты не успеваешь перестроиться… В общем, пробы всегда «не вполне» отражают твои актерские качества, тем не менее, это нормально, что режиссер хочет пробовать артистов.
«Белая гвардия» — это очень долгий проект, восемь серий. Первую часть отснимут до середины лета, потом осенью и зимой начнется следующий сезон съемок. Но это произведение невозможно сделать короче! Разве что, выкинув все побочные линии и оставив только квартиру — «Дни Турбинных»… Иначе физически невозможно все уместить в одно кино, без потерь для произведения.
Вторую картину, куда я приглашен, снимает Александр Буравский. Это художественный фильм… Такая, романтическая история, в которой все происходит на некоем красивом острове в средиземном море. Любовь… и все хохочут…

То есть, на съемках в средиземном море удастся еще и отдохнуть?

Евгений Стычкин: — Отдохнуть не удастся, отдых не предполагается… Ну как… Все равно предполагается! (смеется) Чего греха таить, тут можно кокетничать сколько угодно, что « — Ой! Мы так тяжело работаем!» Но если тебя окружают люди, которые тебе близки по духу и ты делаешь то, что тебе приятно… и при этом ты находишься в совершенно невероятной красоте и съемки твои заключаются не в том, чтобы ползти по траншеям, а в том, чтобы нырять в средиземное море и ездить на кабриолете, то, не смотря на то, что это будет тяжелой работой, это, конечно, удовольствие!

Текст и фото: Михаил Попов
Специально для //thebestphotos.ru

1 Комментарии к этой публикации

  1. прохожий пишет:

    Стычкин всегда мне нравился как актер. Странно, что он вдруг взялся играть в спектакле где курят и матерятся… Сам ведь говорит, что английская культура чужда нам.

Ваш отзыв