Фредерик Бегбедер: Разговоры о искусстве и наркотиках

Опубликовано: 05 апреля 2011. Автор: admin

Французский прозаик, публицист и критик, автор бестселлера «99 франков», Фредерик Бегбедер, на днях прилетел в столицу, чтобы хорошо провести время и, может быть, найти тему для своего нового романа. Здесь он получил предложение от ресторана «Луч», встать за ди-джейский пульт. Такую возможность Фредерик воспринял с энтузиазмом, правда, добавив, что если бы он решил стать ди-джеем во Франции, там люди скорее бы разбежались, и уж точно, это не стало бы причиной пресс-конференции.

Фредерик Бегбедер: — Главный вопрос, почему мы все собрались сегодня? (смеется) Кто-нибудь знает, о чем мы будем говорить на этой пресс-конференции? Никаких книг я сегодня не представляю… Я всего лишь хочу поиграть здесь, этим вечером, музыку. Честное слово, Россия – сумасшедшая страна! Разница между Францией и Россией в том, что во Франции никому не интересно слушать мою музыку. Только в Москве люди достаточно храбрые, чтобы просить меня побыть ди-джеем. Возможно, сегодня, когда я буду играть, все посетители разбегутся! Это очень важный опыт для меня – встать за пульт и увидеть, как это воспримут люди. Конечно, может, ресторан «Луч» думает, что я Дэвид Гетта… Но должен признаться, что я всего лишь писатель!

Сегодня 1 апреля. Расскажите, пожалуйста, разыгрывали ли Вас в это день или, может быть, Вы сами над кем-то шутили?

Фредерик Бегбедер: — Я думаю, самая смешная шутка, это обнаружить меня в Москве, в роли ди-джея ресторана «Луч». Может эта пресс-конференция, это тоже шутка… Я имею в виду, что мне, конечно, очень льстит то, что вы все пришли сегодня. Но мне кажется, в мире есть много, гораздо более важных вещей! (смеется) Это правда! Странно быть здесь, давать пресс-конференцию о том, как я хочу потусоваться. Обычно я приезжаю, чтобы объяснить, зачем я написал книгу и что я этим хотел сказать… У меня есть такая теория, что на писателей 21 века музыка оказывает гораздо большее влияние, чем на писателей предыдущих лет. Когда я был в Москве два года назад, мы с Мишелем Уэльбеком были в Москве и тоже играли музыку. Российский писатель Сергей Минаев, если не ошибаюсь, иногда тоже любит выступить в роли ди-джея. Есть связь между тем, когда ты пишешь книгу или поешь, или играешь музыку. Все взаимосвязано. Я думаю, что быть ди-джеем, это не играеть для кого-то, а играть в первую очередь для себя! Это очень своеобразная работа. У себя в Париже я очень занят для того, чтобы проигрывать свои любимые пластинки и любимые песни. Время слушать любимую музыку у меня появляется только тогда, когда я играю ее для других людей. Я надеюсь, что Вы сегодня получите такое же удовольствие, как и я. Честно говоря, я еще толком не решил, какую музыку мы будем с вами слушать. Но я надеюсь, что после ужина и парочки бутылок вина я смогу почувствовать настроение и понять что именно нужно. Наверное, это будет что-то между Моцартом и Sex Pistols.

Если бы Достоевский был жив, на Ваш взгляд, какую бы музыку он избрал в качестве ди-джея?

Фредерик Бегбедер: — Это, наверное, зависит от произведения… Мне кажется, что «Что преступление и наказание», это heavy metal! Раскольников чем-то похож на Стивена Тайлера… Он бы спел «Walk this way!»…

И все-таки, какую музыку Вы сами любите слушать?

Фредерик Бегбедер: — Моя любимая группа — «Telephone». Это французская группа, они появились в семидесятых. Может быть, я сыграю что-нибудь из них сегодня. Вообще я не очень люблю французский лаунж, я люблю французский тач – такой как «Dust Fun», «Justice», «Fenix» и старый хаус, вроде «Stardust» – у них очень хороший звук. Вот что мне нравится! Французы по-прежнему экспрессивны! Хотя, французские писатели говорят по-английски, и французские группы поют на этом языке… Наверное, это на нас действует Америка…

В качестве ди-джея, Вы собираетесь играть песни из репертуара Майкла Джексона. Скажите, какая Ваша любимая песня и верите ли Вы в слухи о том, что Майкл жив?

Фредерик Бегбедер: — Да, я думаю, что он жив… Где-то… Я хочу сказать, конечно, может, он жив, а Пол Маккартни мертв — это все возможно… Но даже если Майкл Джексон умер, мы все еще можем слушать его голос. Это действительно чудо! Искусство — это чудо! Оно внутри каждого из нас и оно делает нас вечными. Так что, Майкл Джексон жив, Достоевский жив, Толстой жив и Бальзак жив. Все эти люди все еще живы!

Что касается моей любимой песни – мои взгляды меняются каждый день… Например, сегодня это «Stranger in Moscow». Я думаю, я начну с нее, чтобы завести публику.

Каких эмоций Вам не хватало, что Вы вдруг, занялись музыкой?

Фредерик Бегбедер: — Просто я сейчас я нахожусь между двумя книгами. Одну я выпустил, а вторую еще не начал писать… Иногда, чтобы знать, что делать дальше, нужно увидеть что-то новое. Иногда — просто выйти из дома на улицу или попутешествовать по стране, чтобы найти какие-то идеи. А иногда достаточно выпить стакан водки. В музыке у меня нет никаких больших целей. Просто хочется ходить на вечеринки и видеть друзей. Вообще, я хотел приехать сюда на выходные. Чтобы потусоваться немножко, и чтобы никто не узнал об этом. Так что, тссс-с! Никому об этом не слова! (смеется)

В 2002 и 2004 году вышли книги комиксов, над которыми Вы работали. Выйдет ли их продолжение?

Фредерик Бегбедер: — Эта история закончилась очень печально. Художник, с которым я работал над комиксами, умер в прошлом году. Так что, больше не выйдет наших комиксов. Но эти две книги, которые мы успели сделать – я ими горжусь! Я думаю, что они сумасшедшие! Я люблю комиксы!

Что для Вас интереснее – писать книгу или работать над комиксами?

Фредерик Бегбедер: — Писать одному, это большая свобода. Ты можешь представить себе все, что угодно. Когда я работал с Филиппом Бертраном, он писал историю вместе со мной. Это всегда было совместное творчество. Но разница не в том, иллюстрировать сюжет картинками или нет. Разница в том, писать ли сюжет одному или писать ее с кем-то. Этот процесс очень интересен! Когда ты пишешь один, это похоже на паранойю. Все тебе приходится переживать одному. Вы, наверное, знаете, что я начинал в рекламе, а в рекламе всегда приходится работать в команде. С Филиппом Бертраном это была, своего рода, творческая команда. Мне очень понравилось работать не одному!

Известно ли Вам, о чем будет Ваша новая книга?

Фредерик Бегбедер: — Хотел бы я знать… (смеется) В сентябре, во Франции у меня выйдет сборник эссе. Там все мои мысли и теории относительно литературы. Это будет довольно большая книга… А вот что будет дальше, я совершенно не знаю!

Какая у Вас программа в Москве?

Фредерик Бегбедер: — В эти пару дней я хотел бы посетить дом-музей Горького, дом-музей Булгакова. Вечером – буду играть музыку.

Знаете ли Вы про то, что по Вашей книге «99 франков» в институтах преподают рекламное дело?

Фредерик Бегбедер: — Может быть, преподаватель хочет привить отвращение к работе в рекламном бизнесе? Получилась странная вещь: когда я писал эту книгу, я чувствовал, что объявляю войну всему миру. Но со временем, произошло нечто совершенно обратное! Это все было довольно давно, прошло уже одиннадцать лет… Я все еще помню, как писал ее, и изучал очень много реальных документов и цифр. Все цифры и данные в этой книге реальны. В этом плане, книгу можно использовать как учебное пособие. Правда, пособие довольно скучное…

Книга «99 франков» экранизирована. Экранизации какой книги следует ждать теперь?

Фредерик Бегбедер: — Такой план действительно есть… Жан Коунен, снявший «99 франков» дальше будет снимать фильм по книге «Идеал». Мы уже начали писать сценарий. Это история о молодом французе, который приезжает в Москву, где напивается до бесчувствия, влюбляется, и становится террористом! Может быть, это и есть действительная причина, зачем я сюда и приехал… Может быть, я опасный шпион! (смеется) Но снова тссс-с! Никому не говорите!

В одном из интервью Вы сказали, что отпустили бороду по той причине, что симпатизируете русским писателям, в частности, Толстому. С тех пор, Ваша борода стала несколько короче… Не связано ли это с тем, что Ваши симпатии поменялись?

Фредерик Бегбедер: — Интересная теория! (смеется) На самом деле, борода по той причине, что мужчины во Франции тоже мужественные и у нах тоже растут волосы на лице… (смеется) Меня все еще интересует Россия, и я внимательно слежу за тем, что здесь происходит. Потому что Россия — одна из немногих стран в мире, которая попробовала другую систему. С исторической точки зрения это очень важно. Франция, кстати, тоже испытывала разные системы, правда делала она это очень давно! Вот поэтому мне очень интересно узнать, что же в итоге будет в России… К чему придет Россия?

Ваша книга «Французский роман» — это попытка найти потраченное время?

Фредерик Бегбедер: — Действительно, это книга воспоминаний. Я забыл свое детство и пытался вспомнить его… Цель такая же была, как у Пруста – вернуть память. Когда мы говорили с вами о Майкле Джексоне, я сказал, что искусство не позволяет забыть нас. Искусство, также, позволяет нам помнить. Художник, музыкант и режиссер – это все одно и то же! Это люди, которые пытаются остановить время. Они хотят уловить нечто и сделать его бессмертным! Это очень серьезный разговор… А я сейчас приехал, чтобы развлекаться, а не для того, чтобы оценивать собственные вещи…. Добавлю только, что заниматься настоящим искусством, означает победить смерть!

Скажете, Ваша книга «Рассказики под экстази» — это желание поделиться опытом или, все-таки, больше фантазия?

Фредерик Бегбедер: — Нет… Там все совершенно реально! Мне, в этом плане, нравится роман Хантера Томпсона «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». Его герой принял ЛСД и приехал в Вегас. А я вот, принял экстази и приехал в Москву! Я думаю, что это интересно — использовать личный опыт в писательстве. И если при этом, я отговорю кого-то принимать наркотики, то я почувствую себя святым!


Текст: Алекстандра Миляева Фото: Михаил Попов

Ваш отзыв